?

Log in

No account? Create an account
http://www.obninskchess.ru/

obninskchess_ru

Шахматы, политика, юмор

Актуальные новости, события, комментарии


Previous Entry Share Next Entry
http://www.obninskchess.ru/
obninskchess_ru

Письма из Донбасса. "Письмо первое. Моторола дома"



Несколько отрывков из довольно "увесистого" материала RT.


***
Моторола, в миру Арсен Павлов (именно Арсен, а не Арсений, как пишут в сети) живёт в обычной квартирке в Донецке. На каком-то там этаже — пятом, шестом или седьмом: когда мы в окошко смотрели, я не считал этажи.

Во дворе местные старики играли в домино.

Моторола недавно провёл им свет к столику, чтоб глаза не портили вечерами.

Обычный мирный дворик, и свет горит у играющих доминошников.

Я спрашивал как-то у Моторолы, что он говорит жене, когда уходит на боевые.

— Ничего не говорю, — ответил он. — Просто иду на работу.

Вот теперь я увидел это место, откуда он идёт на работу: обычный, с известным всем запахом лёгкой затхлости, в меру пошарпанный, народный подъезд; железная дверь, в квартире работает телевизор, там идёт какой-то очередной разговор про Англию и Евросоюз (Моторола скептически комментирует: раскричались… видно, что он следит за новостями и в курсе всего).

<...>

***

<...>

За мной заехали на джипе его ребята из «Спарты», двое. К стеклу джипа был приделан пропуск, дающий право на круглосуточную езду (в Донецке комендантский час) и ношение оружия (с оружием на улицах в Донецке ходить запрещено).

В джипе играл Баста-Ноггано.

— Новые песни? — не узнал я.

— Ну.

Поболтали с водителем (молодой, славный, приветливый парень, воюющий с лета 2014-го) о рэпе: это он, едва появится что-то новое, качает Мотороле 25/17, Рема Диггу, ГРОТ, Типси Типа и вот Басту-Ноггано (псевдоним рэпера Василия Вакуленко).

Вася что-то пел в своей очередной хорошей песне про войну и куда-то там опять летящие пули.

Мы немножко и не очень весело пошутили со «спартанцами» на тему того, что Баста-Ноггано «милитаристской» тематики не чужд, однако в Донецк с концертом не приедет, судя по всему, никогда.

Я спросил у бойцов, как Моторола относится к политическим убеждениям тех, кого слушает.

«Спартанский» водитель ответил в том смысле, что это определяющего значения в целом не имеет; хотя то, что Дигга сюда приезжает и поёт — это радует всех, с Моторолой они приятели, и вообще Дигга — красава.

<...>

***

<...>

За день до моего прихода возле этого дома весь день бродила туда-сюда и разглядывала окна журналистка; её быстро вычислили ребята Моторолы, проверили документы.

Моторола смеётся: «Я ей говорю: я тебя сейчас люстрирую, как в Киеве».

И добавляет примирительно:

— Ну, а что я могу сказать? Ещё дома меня не пасли.

Местные пьяницы и прочий нетрудовой околокриминальный элемент двор дома, где живёт Моторола, а также соседние дворы оставили.

Двор — место для стариков и детей, — посмеивается Моторола.

***

Нисколько бы не удивился и не огорчился, если б Моторола жил в огромном коттедже за огромным забором, а во дворе бы стоял танк. В Донецке множество пустых коттеджей, чьи хозяева в самом начале войны уехали в Киев и всю эту «русскую весну» ненавидят: живи — не хочу.

В конце концов один из главных «сепаратистских боевиков», если верить новостям украинских СМИ, столько всяких дел натворил, что должен был давно на свои отстроить себе дворец. Но нет, с тех пор как Моторола оказался в Донецке, снимает у дончанина за свои деньги.

Квартира трёхкомнатная, комнатки маленькие.

И совсем небольшая кухонька, вход в которую загорожен большим мягким пуфиком, чтоб годовалая дочка не проползала туда и не извлекала посуду из шкафов.

На кухне небольшой аквариум.

— Одиннадцать рыбок, пять раков, три улитки, — говорит Моторола. — Недавно купил. Теперь смотрю на них.

<...>

***

Поговорили про его глаз: там есть некоторые проблемы с лечением. Моторола, впрочем, и на всю эту историю реагирует с неизменным юмором.

— Пока только одно волнует: один глаз поранил и теперь, если что, резерва нет, — глядя на меня единственным на этот момент глазом, говорит он.

Моторола неожиданно цветисто рассказывает о своих ощущениях:

— Ты не представляешь, какие фантасмагорические процессы в голове происходят, когда смотришь на мир только одним глазом: сознание перестраивается и начинает само дорисовывать вторую, невидимую половину действительности… Очень интересно жить. Но иногда стрёмно: идёшь — и вдруг резко возникает ощущение, что перед тобой стоит столб. А столба нет.

Потом забавно рассказывает, как после очередной контузии утерял способность к чтению: слова рассыпались, и чтобы понять их, приходилось пять раз перечитывать фразу — одно слово никак не лепилось к другому; но когда произошла ещё одна контузия, случился обратный процесс: всё встало на свои места.

— Только одним глазом читать неудобно, устаёшь, конечно.

— У тебя сколько вообще ранений? — спрашиваю его.

Он задумывается.

— Если считать полученные здесь в ходе боевых действий, то шесть.

Самое заметное: на левом локте сшитое развороченное мясо: сработал украинский пулемётчик в аэропорту. Моторола впроброс, ни на чём не акцентируясь, рассказывает, как вёл группу на штурм в одном из коридоров донецкого аэропорта.

<...>

В другой раз, сразу после тяжёлого ранения в лопатку, приезжал к Мотороле в гости Иван Охлобыстин, он в тот раз шубу подарил его жене.

— Весь на уколах, ничего не понимаю, но делаю вид, что всё понимаю и мне не больно, — смеётся Арсен.

<...>

***

<...>

Жена — спокойная, с достоинством, приветливая; по типу — казачка из «Тихого Дона»: чувствуется какая-то порода, и ум, и стать, и выдержка жены человека, ходящего круглый год близ смерти. Настолько близко, как мало кто на этом свете сегодня.

Они познакомились здесь, она из Николаевки, была ранена.

Я спросил у Моторолы про самые смешные украинские фейки по его поводу, а их десятки, он вспомнил идиотскую новость о том, как он застал жену с любовником, всё разгромил, любовника, видимо, убил, а жену, цитирует Моторола, «тащил за волосы».

— Она выше меня на полторы головы, — смеётся он. — Я бы не смог при всём желании.

Была добрая сотня фейковых новостей о гибели Моторолы и ещё сотня о том, что он сбежал из ДНР.

Характерно, что врач, которая подлечивает глаз Моторолы, спросила у него встревоженно:

— А вы не уедете? Точно останетесь здесь?

Для людей в ДНР само присутствие Моторолы показатель того, что с республикой всё в порядке, что Украина сюда не вернётся.

Из приличных фейков только один помню: в сети есть информация, что подразделение Моторолы признано в Британии лучшим среди европейских спецподразделений: не думаю, что британские военные столь искренни; однако то, что опыт его батальона изучают, проверяют и перепроверяют ведущие европейские военные школы, очевидно.


<...>


Моторола послушно снял повязку.

Она закапала ему капли в раненый глаз.

Было видно, что ей многократно, несравненно жальче мужа, чем мужу самого себя.

Лена беременна, на заметном сроке.

Очередной маленький Моторола на подходе.

***

Моторола неожиданно переводит разговор в сферу филологии и языкознания.

— Знаешь, вот ты сказал, что украинцы как нация образовались — с этим можно, конечно, согласиться, — говорит он. — Но есть один вопрос. Они образовались после того, как они уже были русскими, понимаешь? Я не могу разделить: русские, белорусы, украинцы — для меня это сейчас исключительно региональное деление. Мы разговаривали с ними в одно прекрасное время, допустим, до Петра I на одном языке. Это потом уже начались то в одном направлении реформы, то в другом. Но, в принципе, если взять мову — до распада СССР она была вполне нормальной. Там человеческие слова — те слова, которые мы понимаем, потому что они у нас вот здесь вот, — он показывает куда-то себе в область солнечного сплетения. — Потому что наши предки на этом языке разговаривали. А то что сейчас у них...

— За 25 лет очень обновили язык. Понапридумывали замен русским словам...

— Да уж, они так его обновили… Смотри, есть суржик и балачка. Балачка краснодарская и ростовская похожи. Если взять суржик — это чистая балачка, такая же, как балачка краснодарская. Но в Краснодаре это не образовалось в язык. Вот я родился в Республике Коми, на четверть у меня кровь — коми, часть русской крови, часть адыгейской. В Коми национальная одежда — такие же вышиванки, как и у славян, только с отличающимися узорами. Но практически — то же самое. И если я сейчас надену свою национальную одежду, — ну, просто вот захочу походить в льняной одежде своего народа, — то меня начнут сравнивать с «укропом» каким-нибудь. Они начинают монополизировать то, что было общим. Они делают это намеренно. Вот у них День вышиванки, посмотрите! Но мы такие же вышивальщики, все мы одинаковые. А самое главное, что у нас у всех кровь одного цвета. И сегодня возникают сложные темы, с которыми я борюсь.

— Какие?

— Проблема в том, что когда человек на этой стороне находится и говорит, что он воюет с Украиной, он такой же зомби, как те, что воюют против нас. Один в один. Когда всё только начиналось в 2014 году, появились тут всякие изречения, вроде «телячьей мовы» и так далее, я сразу сказал: ничего этого не нужно, не стоит так говорить. Люди на той стороне — они обмануты кем-то. Они не понимают, что они делают. И если они не понимают, что делают, то надо найти возможность дать им правильное направление. Не может человек говорить, что он воюет с Украиной или с украинцами, если вчера, два года назад, три года назад он был точно таким же украинцем. И так же розмовлял...

— На Украине, — говорю я, — миллионов двадцать людей, которые не знают до конца, где правда. И важно, чтобы они не чувствовали, что их оскорбляют. Важно показать, что мы не боремся с Украиной, не боремся с украинцами.

— У меня позиция конкретная, — продолжает Моторола. — Все воюющие с той стороны — это незаконные вооружённые формирования. Это террористические группировки. Часть из них профашистские, часть — прозападные. И те и другие — бандиты и преступники. Украина как таковая тут ни при чём.

<...>

***

Мы переводим разговор на другие темы. Возвращается жена, но к беседе не подключается, занимается своими делами, спокойная и сосредоточенная.

Арсен вдруг говорит: а давай я тебе своими стихами похвастаюсь.

Совершенно неожиданный поворот, признаюсь.

Я читаю в его телефоне три текста, явно сделанные в расчёте на читку под бит. Я даже не успел озадачиться: а вдруг они плохие и придётся как-то слишком обтекаемо говорить по этому поводу.

То, что Моторола пытается рифмовать, удаётся не всегда, но это дело наживное.

Зато в этих трёх текстах было всё, чего так не хватает русскому рэпу: полное отсутствие понтов и полная ответственность человека за всякое сказанное им слово. Никакой нарочитости, никакой «литературы», а вместо этого афористичность и, да, та самая метафизика тревожного бытия, которую у нас многие пытаются доиграть, докрутить ложной трагичностью, за душой не имея ничего, что может эту трагику подтвердить.

А Моторола, конечно, имеет.

Признаться, я был удивлён: одно дело — боевой командир, остроумный парень, народный герой, а другое дело… вот это всё.

<...>

Нет, всё-таки неожиданный поворот.

Возвращаю Мотороле его телефон: я в них не разбираюсь (у меня самого кнопочный лапоть, и другого не надо), но, кажется, это очень навороченный аппарат.

— Швед, офицер, работавший на СБУ, в плен попал под Славянском, мне подарил, — говорит Моторола. — Ему потом долго всякие письма приходили на английском, типа «как дела?» Я в ответ пишу: «Он умер», — смеётся Моторола.

Напугались? Ничего с этим шведом не случилось.

***

Через минуту мы всё равно возвращаемся к войне.

— Днепропетровская область, Запорожье, Харьковская область — почему там нет сопротивления? — риторически спрашивает Моторола. — Потому что там нет оружия. Нет подвоза боеприпасов, подвоза личного состава, подвоза обеспечения. Как только появится небольшой центрподвоз — просто если мы выйдем к административным границам, те регионы сразу же загорятся. Вот мы все говорим «Донбасс, Донбасс» — а это на самом деле часть Запорожской области, часть Днепропетровской области, часть Ростовской даже области, Луганск, по-моему, даже небольшая часть Харьковской области, — всё это Донбасс. Донбасс — это большой угольный бассейн. Сейчас начинается долгая, нудная полемика для того, чтобы всю эту ситуацию выровнять. И, скорее всего, либо это всё до 2017 года, либо до выборов, не знаю, в каком году у них там выборы. Надо сделать так, чтобы здесь не получилось так, как в Приднестровье. Потому что там ситуация очень сложная...

Моторола начинает говорить с чуть заметным раздражением, перестаёт улыбаться.

— Очень много здесь тех, кого мы называем «терпильные войска». Вот они стоят на переднем крае. Вот их долбит артиллерия, их убивают, а они терпят. Они не стреляют не потому, что им не разрешают. Они не стреляют, потому что в ответку им начинают стрелять. Они выстрелят из автомата или пулемёта, а в ответку по ним из миномёта могут долбануть или из АГСа. Могут ранить или убить. Поэтому лучше сидеть спокойно вместо того, чтобы хотя бы метр с каждой позиции в сторону противника прорыть. Шахтёры же! За два года войны можно было уже за Авдеевку вылезти целой бригадой. В Сирии за год понарыли тоннелей, они по тоннелям на БМП ездили между домами. Почему? Потому что они воюют. Потому что у них там есть какая-то своя идея. А люди здесь начинают терять в окопах идею. У них нет какой-то конкретной цели, у них всё призрачно, размыто. Два года на одном и том же месте стоят и ещё назад умудряются отходить. И это меня очень нервирует, когда люди оставляют позиции. Я человек, который за всё время боевых действий выходил только со Славянска, мне это тяжело понять… Серой зоны у нас вообще почти нет. А ведь серая зона чётко прописана в Минских соглашениях. Войска, которые заходят в серую зону, они могут быть уничтожены без нарушения Минских соглашений. Они должны быть выдавлены. Вытеснены оттуда. Военнослужащий на расстоянии каком-то определённом появляется — ближе 500 метров — его можно уничтожить. Никаких проблем нет. А они спокойно ездят. Вот посадка, они в соседнюю на танке едут. Почему?

Естественно, что я молчу.

— Некоторые люди вообще не могут понять, что я тут делаю, — говорит он. — Всегда есть возможность выйти отсюда. Мне не нужно пиариться. Я буду вязать носки — я умею вязать носки — и продавать их за нормальные деньги. «Носки от Моторолы». И буду жить нормально… Но пока самое главное, чтобы враг не зашёл в Донецк. А он фактически в Донецке. Пески — это посёлок Донецка. Красногоровка — это окраина Донецка. На окраине Донецка стоят войска, очень много бронетехники, всё есть. Нам надо выстоять здесь и сейчас.


Это лишь несколько небольших отрывков из интереснейшего на мой взгляд материала RT. Купюры я отметил
значком <...>.


Прочитать материал целиком

UPD:
Письма из Донбасса. "Письмо второе. Анна"

Posts from This Journal by “интересное” Tag


promo obninskchess_ru 01:10, Среда 7
Buy for 120 tokens
Совершенно логичное предложение Дональда Трампа. В Парламентской ассамблее Совета Европы, как и вообще любой европейской организации нет никакого смысла без России, крупнейшей страны Европы, да и всего мира тоже. Потому рано или поздно это должно было случиться. Тем более что причина, из-за…